Таёжники — народ живучий

Правдивые истории о Великой Отечественной

Приморский характер пехотинца Ивана Юрченко

По страницам «Бизнес-Арса» прошлых лет

…70-80 лет назад места здесь были уникальные. По каменистому дну несла чистые воды река Даубихе. А чуть поодаль, в лесу, — прохлада с пьянящими облаками цветущего жасмина или белой сирени, с огоньками красных и желтых лилий, вспыхивающих то там, то здесь. Сколько родных запахов лета в селе Семёновке и всех его окрестностях! Частью этого лесного благоденствия, своей малой родины был Иван Юрченко.

Недалеко от села мыли золото золотари. А километров в шести от него стоял посёлок лесозаготовителей от завода № 116. Лесоучасток в 1939 году передали Нижне-Даубихенскому леспромхозу.

— Посёлочек был небольшой, может, человек сто там проживало, — вспоминает Иван Андреевич Юрченко. — До войны я работал на лесозаготовке вальщиком, трелевал лес на лошади. От этой лошади и в армию пошёл. В феврале 1942 года мне пришла повестка: явиться в Семёновский военкомат.

Повестка пришла в феврале 1942 года

Там комиссия признала меня годным, и почти сразу отправили учиться в пехотное училище. Оно находилось в с. Куйбышевка Восточная под г. Белогорском, где-то на границе Хабаровского края и Еврейской автономии. Образование у меня было 7 классов, поэтому я и попал в училище младшего командного состава.

Проучили нас пять с половиной месяцев, после чего на базе училища была сформирована 18-я стрелковая курсантская бригада, и я получил звание младшего сержанта. Мы стояли на страже Дальневосточных рубежей страны: ситуация с милитаристкой Японией была напряжённая, в любой момент можно было ожидать вторжения.

Однако в конце ноября 1943 года бригаду дальневосточников посадили в поезд и прямиком — на запад, на 2-й Прибалтийский фронт. Там шли бои. Один из боёв Иван Юрченко помнит всю свою жизнь.
Это было в Псковской области. Была там такая станция Дно, где наши части дрались самоотверженно и несли огромные потери.

Один из боёв Иван Юрченко помнит всю жизнь

— Потрепало нас здорово, — говорит ветеран. — Конец февраля, слякоть. Мы передвигались по Ленинградскому шоссе — оно представляло собой страшное зрелище: где взорван мосток, где — целый участок дороги. Не всё шоссе было разминировано, поэтому боевая техника пошла просёлочными дорогами.

А пехота продолжила марш. Разведка донесла, что нам, возможно, придётся вступить в бой. Понимаете, что это значит? Без артподготовки, без поддержки с воздуха. У пехотинца, кроме каски на голове и сапёрной лопатки, ничего нет. Это — вся техника! Ничем не защищённые, мы были мишенями. И всё же шли вперёд, несмотря на то, что немцы начали обстрел из дальнобойного оружия.

К ночи свернули за сопку. Было холодно, разожгли костры. Командиры велели их загасить, но жар-то остался! Улеглись вокруг, плащ-палатка на голове — так и согревались. Всю ночь гудели «Мессеры». Утром прошли километров пять — приказ приготовиться: в 500 метрах находится расположение противника. Немцы пошли в наступление!

ФотоЮрченко
Иван Андреевич Юрченко.

В моём отделении было всего три бойца из положенных 12-ти. Я был пулемётчиком, помощник подносил патроны, командир руководил боем. Грохот, свист пуль. Командира накрыло сразу, рядом лежал раненый помощник. Мне покалечило ногу, но я продолжал расстреливать диск. В карманах ещё были патроны.

Состояние помощника ухудшалось, надо было срочно добраться до санитаров. Стал отползать — ранило в руку. Осколок от разрывной пули прошил грудь. До санитарного окопа было метров 70, дополз, а там оба санитара лежат, потеряли мобильность из-за ранений.

И всё же перевязали как-то грудь и руку, ногу трогать не стали: разрежешь валенок — обморозишься. А немцы наглели, схватили двух ребят-узбеков из соседнего взвода. Ротный говорит: «Кто может, добирайтесь до санчасти, другой возможности нет».

Я полз, а потом шел мимо села с хибарками, большей частью сгоревшими, с остатками черных труб. Шел фактически на одной ноге, опираясь на внутреннюю сторону ступни другой. Боль была невыносимой, в глазах — наползающий туман. Дошел до окопа, где стояло командование батальона, и упал.

Он шёл, как теперь бы сказали, «на автомате» — с такими повреждениями вообще не ходят! Потом был медсанбат, и по тяжести ранений в июле 1944 года младший сержант был комиссован.

В июле 1944 года младший сержант был комиссован

Не удалось увидеть Ивану Юрченко, как гнала фашистов от Пскова подошедшая боевая артиллерия, как брали наши Кёнигсберг и Берлин. Он вернулся в родные места, и многие годы добросовестно работал в Нижне-Даубихенском леспромхозе с. Новосысоевка — кассиром, мастером, нормировщиком, техноруком, начальником лесопункта.

За успешное выполнение пятилетних планов был награждён Орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За трудовое отличие», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия В. И. Ленина». И только Орден Отечественной войны и многие юбилейные медали отзываются в сердце ветерана, как память о том самом бое у станции Дно под Псковом: он выжил, ведь правду говорят: таёжники — народ живучий!

Людмила Михайлова, «Бизнес-Арс», №14, 2015 год.

1 комментарий

  1. К сожалению, 6 августа 2018 года Ивана Андреевича Юрченко не стало. Вечная память воину!

Оставьте ответ

Оставьте комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя

четыре × три =

Судьба человека

Ленинград, Ленинград…

* Его Ленинград – ​поистине мандельштамовский. Помните? «Я еще не хочу умирать…» Город, знакомый до слез. С рыбьим жиром ночных фонарей. Желтком, примешанным к...

Он завершал «Багратион»

Выдающейся личностью России по итогам голосования миллионов наших соотечественников признан Святой князь Александр Невский. 28 декабря 2008 года он стал «Именем Россия». Не случайно во...

Последний герой

«У каждого — своя высота» Всё начинается с детства. От мамы. От печки. В этом я с Николаем Ивановичем совершенно согласна. Ведь там, в детстве, рождаются и характер, и свое видение мира. Там рождается...