Вдовы

Правдивые истории о Великой Отечественной

9 Мая у них будет стоять на столе стакан с солдатскими ста граммами, накрытый куском хлеба

По страницам «Бизнес-Арса» прошлых лет

И снова — май, и снова — Победа. И снова я сама беру на себя ношу почти непосильную. Я иду в гости к вдовам. К тем самым, что не будут участвовать в торжествах по причине своей старости (да они и в молодости редко выходили в этот день на улицы, больше прятались в доме, глотая слезы).

К тем, кто не вышел замуж, так и не нарушив слово, данное солдату, или просто не приняв новой любви. У кого 9 Мая будет стоять на столе стакан с солдатскими ста граммами, накрытый куском хлеба.

Горькая ягода

Рассказчики они интересные, самобытные. Только разговорить их порой трудно («носи платье, не складывай, терпи горе — не сказывай»), а уж разговоришь — наверняка уйдешь с болью в сердце.

Не иначе, как сладкой ягодой, кажется Марии Яковлевне Грачевой ее недолгая жизнь с мужем. Красавец был ее Николай. Служил в Новосысоевке срочную. Год ходил в гости, молчал. А потом расписались. Ладно жили…

А ведь до этого такой горькой была жизнь! Родители были крестьянами, землю пахали. Голод, известно, — двадцатые годы. Трое деток из пяти у них умерли. Мария выжила. В первом классе проучилась только полгода — потом в школу ходить было совсем не в чем.Но перевели во второй… Опять та же история. В двенадцать отдали в домработницы к директору леспромхоза, потом к военному начальству…

К началу войны было у них уже двое сыновей. А дочь, Лида, родилась, когда отца уже призвали в армию. Сначала он служил неподалеку, через месяц приехал даже домой — сено накосить отпустили. Накосил — и ушел, сорок километров от станции до части пешком протопал. Только лег — и тревога. Опять пешком до станции. Ноги уже в кровавых мозолях… Было это — как сейчас Мария Яковлевна помнит — 21 апреля 1942 года.

«Везут не знаю куда», — писал Николай. Да понятно, куда везли. Воевать… Только когда Горький проехали, он все понял. Стоял недолго там эшелон. А в Горьком — мать, отец, брат, сестра — руку, казалось, протяни. Хоть бы «здравствуй» сказать и «прощай»… Не дошел его эшелон до фронта.

Эшелон Николая Грачева до фронта не дошёл

В 43-м у Марии умерла мать, а в 45-м — отец. Одна она осталась. На спине, говорит, кожа послазила от сумок и ремней. Дома огород — 15 соток, за железнодорожной линией — еще семь, да еще и у военной части выпросила участок. Таскала картошку и овощи на себе.

А тут в тайге виноград поспел. Мешок с банками за спину — и вперед. Чувствует Маша, что спина постоянно мокрая и болит. Попросила подругу поглядеть. Оказалось, виноград, который через плечо в банки кидали, за одежду попадал, и сок разъедал кожу… «Так у тебя скоро кости вылезут наружу», — сказала подруга. Кончился виноград — в тайгу отправились за шишками. «Нехорошо ведь, если дети в чужие руки смотрят»…

После войны тоже было не легче. Никто, считай, не помогал. А она все еще была молода: всего-то 26 лет. Подполковник один сватался. Пока не увидел, сколько дома у нее малых деток. Увидел — ветром сдуло. Потом был еще один, который хотел с нею жизнь наладить. Да попивал, и дети ему мешали… Нет, сказала ему и себе Мария, я на тебя детей не сменяю…

Работала она в прачечной. Гимнастерка, солдатская юбка, резиновый фартук, натиравший шею. И постоянно мокрые ноги, хоть и в сапогах кирзовых… Не жаловалась Мария Яковлевна на детей и внуков. А я чувствую — не все всегда тут ладно. И детей, и, тем более, внуков она любит. Особенно Виталия. Им и перепадает от бабушкиной пенсии, слава богу, в нынешнем году неплохой. Когда они приходят (в квартире, конечно, прописана она не одна), Мария Яковлевна уходит в спальню. «Я сижу себе, под ногами не путаюсь…»

Счастье женское, недовышитое…

Удивила меня Антонина Ивановна Добринских. Вот уж удивила… Девяносто лет, считай, а ум — ясный, суждения здравые. Маленькая, годы ссутулили, морщины, как шрамы, а одета (гостей и не ждала) в красивый халатик, косметика на лице. Опрятная, волосы нежной косынкой схвачены.

Такую моложавую солдатскую вдову я еще не видела… А она говорит: беда и вымучит, беда и выучит. А выучила ее жизнь быть сильной. Да разве ее одну? У Марии Максимовны Васечко, например, было семеро деток, когда мужа забрали на фронт. Все семеро стояли у печки, когда отец уходил, и все в один голос ревели. А она — нет. Муж, выходя из дома, посмотрел на жену и сказал: «Вот я вернусь с фронта, а ты вдруг пропала…» И сам не вернулся. Пропал без вести. Выходила она одна всех семерых…

А моей нынешней собеседнице было легче. Всего-то двух маленьких деток оставил ей муж, уходя на войну. Отец Тони был сапожником. Так что обувка у пятерых деток была добротной, а у Тони, младшенькой, туфли хромовые, а зимой сапожки теплые.

В 20-е годы, когда начался голод, отец поехал в Полтаву. Наменял там на обувь хлеба, телеграмму послал, что едет. Да не приехал — убили его из-за хлеба. Без отца тяжко было, но Тоня образование получила, выучилась на бухгалтера.

Недолгие годы жизни с мужем всегда были для Антонины самыми счастливыми в ее жизни.

Ростом она и раньше была небольшого, да и красавицей никогда не слыла. Когда в комсомол вступила, пошла становиться на учет, а там секретарь райкома — молодой и красивый.

«Как взял на учет, так и не снял»… Время тогда было почти военное, свадьбы комсомольцам нельзя было играть, носить всякие там броши и цепочки — тоже. У вдов не оставалось даже колечка недолгого женского счастья. А потом они погорели — жили в доме у человека, который раскулачивал крестьян. Вот его и подожгли, вместе с комсомольским секретарем.

Недолгие годы жизни с мужем всегда были для нее самыми счастливыми в ее жизни. Но вскоре послали его в Польшу, где уже шла война. Вернулся домой ненадолго — и уехал в Москву, где готовили секретарей обкомов для прибалтийских республик.

солдатские письма
Солдатские письма.

А в июне 41-го получила телеграмму: мобилизован на фронт, вещи высылаю почтой… Когда принесли телеграмму, она скатерть вышивала. Так та и упала на пол. Недовышитой осталась. Она не получила от мужа ни одного письма. Он погиб под Лениградом. Ездил туда старший сын со своей женой — не нашел отцовой могилы…

Раз не видели они родные могилы, значит, в душе чувство, что Он где-то есть

Слушаю Антонину Ивановну (память у нее хорошая, речь поставлена) и думаю о том, как схожи те вдовы, кого я узнала. Почти у всех мужья погибли в 42-43-м. и у кого нет места, куда бы можно было приехать поплакать. А раз не видели ни родные могилы, значит, в душе чувство, что Он где-то есть…

«Я оставил тебе своё сердце»…

…У Александры Филипповны, о которой я хочу рассказать, судьба особая. Ни в одной другой семье я не встретила такого бережного отношения детей к своей совсем старенькой маме и так бережно хранимой памяти о солдате. Второй раз я заходила в этот дом 3 мая. А на следующий день вдове должно было исполниться 98 лет. Такая большая жизнь…

… Росли в крестьянской семье, в Кировской области, четверо детей. Девочка была одна, Сашенька. Отец воевал в империалистическую, пришел израненный и вскоре умер (трое братьев потом уйдут на фронт в Великую Отечественную, двое сложат свои головы на полях сражений, а третий вернется инвалидом и тоже вскоре умрет).

Времена были суровые и голодные. Замуж Сашу выдадут насильно, за выкуп. Посадят в сани и увезут. Вот только приглянутся молодые друг другу. Наживут они семерых детей, да мальчишки их умрут еще маленькими. А девчонки — пятеро! — будут жить долго.

Василия Алексеевича, не смотря на то, что имел кучу ребятишек, возьмут на фронт в феврале 42-го. Погибнет он в 43-м, осенью. Старшей, Томе, было тогда 16, а младшей, Верочке, всего-то два годика. Мог отец получить бронь. Не захотел хлопотать.

«Положи, господь, камешком, подними перышком»… Есть такая присказка народная. В деревне дети то и дело умирали от голода, а Александра Федоровна изо всех сил берегла детей. Вскакивала утром чуть свет, в телегу вместо лошади впрягалась. Когда дрова возили из лесу и сено с полей…

…Опять сидим с Тамарой Васильевной, рассуждаем о сегодняшней жизни. Приходит Анна Васильевна, поцеловать мать и доложить, что на дачу поехала… А я думаю, отчего все дети выросли у Александры Филипповны вот такими — достойными, почитающими и мать, и рано ушедшего отца. И понимаю: их воспитала Мама. Она научила их добру и любви. Своим примером. Верностью отцу.

Такую ценность я редко держала в своих руках. Доверили… Василий Алексеевич исправно писал жене с фронта. Вот они, строчки из солдатских писем. Они уже не пахнут порохом. Да они, в общем-то, и не о войне. Они такие домашние. Как будто только вышел человек за ворота. И скоро вернется. Они о жизни и о любви.

Строчки из солдатских писем уже не пахнут порохом

«Здравствуйте, моя дорогая Шура… Привет моим дорогим деткам… Все ничего, только табаку не давали, из-за того плохо… Хорошо, что валенки просушил… Живите, Шура, не скучайте много — и ворочуся. Пишите больше новостей, мне все интересно, как у нас живут по деревне. Остаюсь жив и здоров, того и вам желаю… 24 декабря, 42 года.»

«Здравствуйте, моя дорогая Шура, и еще моим дорогим деткам по привету, и желаю вам хорошей жизни. Посылку вашу получил… Банку масла, меду… жареную рыбину, табак и носки, сухари и печенье… Здесь у нас времени не было писать, и даже почитать письма было некогда, а сегодня изобрал свободную минуту… Ничего, Шура, все это перемелется, прогоним гитлеровщину, приду домой — и все исправится… 23 января 43 года.»

«…Я, Шура, получил три ваших письма, а ответа не давал, даже писать было некогда, сейчас у нас работа очень спешная, кончаем часов в 11 вечера и начинаем, когда солнышко еще не взошло. Обо мне не беспокойтесь. Вот прогоним проклятого Гитлера, тогда все по-старому уладим… 1 июля 43 г.»

«Я вам писал часто, а теперь редко придется писать, так что не волнуйтесь. Кавалерия знаете как действует… 16 августа 43 г.»

Милый, единственный…

В этой квартирке в переднем углу портрет молодого солдата. «Я тебя дождусь», — сказала она, провожая его на фронт. Потому и замуж Мария Николаевна Короткова не вышла, что слово любимому дала. Уже 60 лет как на портрет, как на икону, молится.

Самой-то Марии Николаевне нынче 89. Обычное деревенское детство. Обычная вдовья участь. Обычные для старых людей проблемы со здоровьем. Еще перед войной они с мужем и тремя маленькими детьми уехали из Приморья в Казахстан. Только стали обживаться — война. Ни ясель для детей, ни работы, ни хлеба. А потом начали прибывать эвакуированные. И было их видимо-невидимо. Хорошо, что муж был мастеровой человек, не пил и не курил.

«Я тебя дождусь», — сказала она, провожая мужа на фронт

Сергея взяли в армию В 41-м. Сначала он обучал молодых солдат в Семипалатинске, откуда писал часто. Потом ушел на передовую, а в 43-м погиб. Хранит Мария Николаевна открытку от сослуживца Сергея, Прокопия Прокопьевича Алексеева. Написано там, что погиб ее Сережа «храбрым в бою против фашизма.» И штамп сохранился. Полевая почта 71619 Я. И дата — 13 октября 1943 года. Вскоре пришла и похоронка.

Дети болели. А эвакуированных еще добавилось, погибшие от голода прямо на улицах лежали, тела раздуты… Выдали Марии пропуск — и она вернулась в Приморье, к родным.

Ютились в комнатенке вместе с племянницей, у которой своих было пятеро детей. На работу ее долго не брали. А что поделаешь? Не завьешь, говорит, горе веревочкой… Подрабатывала на железнодорожной станции, а потом ее взяли станционной рабочей и даже дали жилье и огородик. А в доме-то — три ученика!

Ничего, вырастила. Сын у нее здесь, в Арсеньеве. Очень, говорит, заботливый, часто заглядывает… Так ведь он — мужчина, всего ему не доложишь, а дочь живет во Владивостоке. Задыхается Мария Николаевна, астма у нее. И как бы хорошо, подумалось мне, если бы дочь жила рядом…

Людмила МИХАЙЛОВА. «Бизнес-Арс», № 19, 2002 г.

Оставьте ответ

Оставьте комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя

5 × 5 =

Судьба человека

«Бессмертный полк «Бизнес-Арса»

Эту подборку воспоминаний мы назвали «Наш Бессмертный полк». В ней сотрудники "Бизнес-Арса" рассказали о своих родных, тех, кто воевал на фронтах Великой Отечественной, ковал...

«…Я скоро вернусь!»

В августе 1945 года Красная армия начала стратегическую операцию по разгрому Квантунской армии, ускорив победу в войне над японскими захватчиками в Северо-Восточном Китае. Почтенные жители китайского города Суйфэньхэ...

Он завершал «Багратион»

Выдающейся личностью России по итогам голосования миллионов наших соотечественников признан Святой князь Александр Невский. 28 декабря 2008 года он стал «Именем Россия». Не случайно во...